В папку избранное >>>

Рекомендуем:

Литературная сеть - поэзия, стихи, критика


Анонсы
  • Глава 22. Жизнь продолжается >>>
  • Глава 17. Есть два пути >>>
  • Глава 2. Ночной звонок >>>
  • Глава 5. Банальная история >>>
  • Глава 3. Брат с сестрой >>>





Все главы и отзывы


Случайный выбор
  • Глава 4. И снова таёжный...  >>>
  • Глава 7. Антигравитонные...  >>>
  • Глава 22. Борьба за жизнь  >>>

 
Анонсы:


Анонсы
  • Глава 20. Первые ласточки >>>
  • Глава 5. Встреча с инопланетянами >>>
  • Глава 6. Невесёлые думы >>>
  • Глава 3. Брат с сестрой >>>
  • Глава 1. Роковой поцелуй >>>






Глава 17. Семейные сцены

Марица с Булатом вернулись домой голодные и опустошенные. Они еле держались на ногах. Булат нёс сумку с продуктами, которые они так и не успели съесть в тайге. Их обоих бил мелкий озноб. Они наспех поели всухомятку, запили чаем из термоса и завалились спать. Несмотря на летнюю жару, они укрылись теплыми одеялами. Проспали двенадцать часов и проснулись почти одновременно. За окном была глубокая ночь. Тонкий месяц-проказник заглядывал к ним в окно. Ярко мерцали далекие звезды. Супруги на огромной кровати-сексодроме лежали на значительном расстоянии друг от друга, каждый под своим одеялом.

Марица прислушалась к дыханию мужа и поняла, что он тоже не спит.

— Булатик, ты не спишь? — На всякий случай шёпотом спросила она.

— Нет, моя ягодка, нет, моя королева, я с нетерпением жду твоего пробуждения — также шёпотом ответил он.

— Булатик, я очень хочу есть.

— Я тоже. Иди ко мне, я тебя погрею немного.

— У меня не хватит сил для десерта.

— Я не буду тебя трогать. У меня тоже нет сил.

Она нырнула к нему под одеяло, прижалась к горячему телу.

— Булатик, ты любишь детей?

— О чём ты спрашиваешь, моя сладкая ягодка? Я так мечтаю о сыне.

— А о дочке не мечтаешь? А если у нас будет ребёночек, ты будешь его любить?

Его бросило в жар, она почувствовала, как напрягается плоть мужа.

— Булатик, ты же обещал меня не трогать. Я за эти дни так вымоталась, что у меня просто нет сил ответить тебе взаимностью.

— Я не буду, моя сладкая. Это ты сама виновата. Зачем заговорила о детях.

— Просто у меня задержка уже на неделю.

Он приподнялся на локте, осуждающе и удивлённо глядя на жену.

— И ты об этом до сих пор молчала? — с горечью упрекнул он.

— Я сама обнаружила это только вчера, когда меня затошнило.

— В тайге, или ещё дома?

— Дома, когда ты ушёл за хлебом.

— И зная это, ты всё же поехала на поиск? Как ты могла? Ведь ты там потеряла сознание и долго не приходила в себя. Это могло отразиться на ребёнке.

— Я не могла иначе. В противном случае ты бы не взял меня с собой. А сознание я потеряла из-за Генки. Я подумала, что он умер. Но теперь всё хорошо. Не волнуйся так. Ребеночек будет здоровым, я тебе это обещаю.

— Сладкая ты моя! — Он стал её нежно целовать. — Ты сделала меня счастливым, став моей женой, а теперь я самый счастливый человек на свете. У меня будет сын.

— Булатик, ведь может быть и дочь.

— Я не возражаю. Пусть будет и сын, и дочь, — пророчески изрек он. — Будем воспитывать сразу двоих. Но сын будет обязательно.

— Почему ты так уверен?

— У нас слишком большая разница в годах. В таких случаях рождаются в основном сыновья. Почти у всех однолеток рождаются только дочери. А у нас непременно будет сын, дорогая.

— Я не возражаю, Булатик. Пусть будет сын. — Она потянулась к его губам и страстно поцеловала.

— Моя королева, — выдохнул он охрипшим голосом и стал осыпать жену такими же страстными поцелуями, — радость ты моя!

И время перестало существовать для них. Они были охвачены ураганом страсти, забыв про усталость и голод.

— Ну вот, а говорил, что не будешь трогать меня, — засмеялась она, наконец.

— Это ты виновата. Я был очень терпелив и не трогал тебя, ты сама поцеловала меня так, что я потерял голову. А я не хотел.

— Ещё кому расскажешь, не хотел. Пойдем теперь на кухню.

— У нас там что-нибудь есть? — Он поднялся, подхватил жену на руки.

— Я даже не знаю. Из-за этих полётов я совсем забросила хозяйство. Давай вместе проведём ревизию.

— А это что? — удивленно спросил Булат, опуская на ноги жену у дверей в кухню.

На столе стояло нечто, завернутое в полотенце.

— Я не знаю, — Марица подошла к свертку, потрогала руками. — Ещё теплое. Наверно, родители что-нибудь принесли нам, когда мы спали. — Она стала разворачивать полотенце. Их оказалось довольно много. — Отнеси эти полотенца в ванну. Они их там взяли. А эти кухонные. Ой, Булатик! — Она подняла крышку кастрюли. — Здесь жаркое. Это мама с папой позаботились о нас. Как хорошо, что у меня теперь есть родители. Это такое счастье! Если бы ты только мог себе представить! Но ты этого представить не можешь, потому, что ты никогда не терял родителей и вырос в настоящей семье. — Она наполняла тарелки ещё достаточно теплой едой.

Супруги с жадностью накинулись на еду, пока содержимое кастрюли не было уничтожено до последней ложки.

— Знаешь, дорогая, — проговорил Булат, облизывая ложку, — я сегодня же оформляю отпуск, и мы полетим с тобой на нашем плазмолёте, куда только пожелаем. Куда бы ты хотела? Кавказ, Гаваи, Азорские острова? Только скажи! Я готов выполнить любое твое желание.

— Я хочу на Кавказ, в наш коттедж у моря, в наш домик в горах, на нашу яхту, наконец.

— Твое желание — для меня закон. Собирай свои лучшие наряды, если хочешь, купи себе новых. Деньги лежат в прикроватной тумбочке. И мы полетим наслаждаться жизнью. Мы с тобой это вполне заслужили. Так ведь, моя королева? А сейчас пошли досматривать сны. Мы это тоже заслужили.

— С тобой досмотришь. Сейчас опять начнется всё сначала.

— Разве ты возражаешь? Ведь мы с тобой прекрасно подзаправились. Спасибо твоим родителям.

За окном уже забрезжил рассвет, одна за другой гасли звезды. Юный месяц ушел заглядывать в другие окна. Молодые супруги, крепко обнявшись, погрузились в глубокий сон. Стена, которая появилась между ними в период поиска пропавшего Геннадия, бесследно растаяла, и они вновь обрели счастье.

Проснулись супруги довольно поздно. Булат глянул на часы. Рабочий день давно начался. Он не стал торопиться. Сейчас они чувствовали себя хорошо отдохнувшими и были в прекрасном настроении.

— Ты не передумал насчет отпуска? — спросила Марица.

— Нет. Сейчас же после завтрака я пойду оформлять. Пойдем на кухню. Я уже проголодался.

На кухонном столе снова стояло что-то, завернутое в полотенца. Марица обрадовалась.

— Они меня совсем избалуют. Скоро я разучусь готовить. — Смеялась Марица. — Смотри, родители опять что-то приготовили для нас. — Она развернула полотенца, в них была кастрюля с пловом. — Какая прелесть! Булатик, мы сегодня должны обязательно сходить к родителям. Всё равно нам необходимо поставить их в известность, что мы уезжаем в отпуск. А то потеряют нас и начнут искать. — Они оба расхохотались.

— Хорошо, моя ягодка. — Он поглощал плов с большой жадностью. — Я бегу насчет отпуска выяснять, а ты иди к родителям. А то после свадьбы мы у них ни разу не были. Как-то, даже неудобно.

— Но у нас была весомая причина. Мы просто не могли к ним пойти. Из-за этого поиска у нас не было ни времени, ни сил. А ты приходи прямо к ним, как только управишься, и мы им обо всем расскажем.

— Что расскажем? — насторожился Булат.

— Ну, об отпуске, конечно.

— Только не говори пока о беременности, а то вдруг ты ошиблась.

Она застенчиво улыбнулась.

— Ладно, Булатик. Я уже немного научилась не говорить лишнего. А то всегда из-за этого попадала в неприятности.

По пути к родителям Марица забежала на рынок и купила два килограмма самой лучшей клубники и столько же янтарной черешни.

Первой долгожданную гостью встретила Екатерина Дмитриевна.

— Звоночек наш пришёл. Милая наша, мы так по тебе скучаем. — Они расцеловались.

— Бабушка, я тут деткам ягод принесла, намойте, пожалуйста. А я сейчас сполосну руки и пойду к малышам. Я так по ним соскучилась. Как вы тут без меня? Справляетесь?

— Не спрашивай. Всякое бывает. Как ты там ладишь со своим мужем?

— Хорошо, бабушка. Он у меня золотой. Сейчас пошёл отпуск оформлять. Мы на Кавказ хотим полететь.

— Похудела-то как, детка, светишься прямо.

— Ничего, бабушка. Я обязательно поправлюсь на Кавказе. А похудела я из-за Генки. Булат тоже очень похудел. Мы же почти не спали. Особенно я. Он придет и сразу засыпает, а мне ещё готовить надо было.

— Деточка моя, что же ты нам ничего не сказала? Мы бы вам готовили. Ведь это совсем не трудно.

— Я как-то и не подумала об этом. Мы так были заняты поиском, что о постороннем думать, не было времени. Но уже всё позади. Мы с Булатом очень счастливы, что нашли Генку. На нас уже народ в городке коситься начал. Меня змеёй в магазине обозвали, с Булатом перестали здороваться. Мы уже решили с ним, если не найдём Генку, то уедем отсюда.

— Что ты говоришь, девочка моя? Да кто же посмел тебе такое сказать? Разве ты виновата в чём-либо? А Булат тут при чём?

— Не знаю, бабушка. Я вам говорю, как было. Теперь нам все улыбаются. Ведь только мы не потеряли надежду на спасение Генки Ярцева.

— Ты права, деточка. Все уже потеряли надежду. Родители в траур оделись. На тётю Пашу было больно смотреть. Ну, иди к малышам, я сейчас намою ягод.

— Бабушка, мы с Булатом сегодня обедаем у вас. А за обедом подробно расскажем о нашем поиске.

— Хорошо, милая. Иди к остальным. Они в гостиной. Соскучились по тебе. Давненько не виделись.

— Бабушка, может, вам помочь надо?

— Иди, иди. Я управлюсь.

В гостиной на диване рядышком лежали Богдан и Ионел.

— А, героиня наша! — Кинулась к Марице Алиса. — Они обнялись, расцеловались.

— Здравствуй, доченька! — Татьяна Сергеевна обняла её, поцеловала. — Как ты похудела, красавица моя! Совсем как тростиночка стала. Не кормит тебя твой злодей.

— Ой, что вы, мама, не говорите так о Булатике. Он очень внимательный ко мне и очень добрый. Это мы просто измотались в этом поиске. Мы почти не спали. Булатик разработал план самостоятельного поиска. Мы с ним получили права по вождению плазмолёта. И вот до сих пор летали по тайге. Мы даже мало спали. Ведь мы оказались под угрозой отъезда отсюда.

— Да ты что говоришь, дочка? О каком отъезде может идти речь?

— Но все ведь считали, что это я с Булатом виноваты в исчезновении Генки. С Булатом перестали здороваться, он мне сам говорил. Меня змеёй обозвали в магазине. А я совсем не виновата, что он влюбился в меня так сильно.

— Ну, надо же, до какой глупости могут дойти люди! При чём здесь вы, если у него голова работает не в том направлении? Успокойся, доченька! Мы же так не думаем, а на остальных не надо обращать внимания. Вы просто молодцы, что не сдались. Уже никто не верил, что его найдут, а о вашем поиске даже никто не знал. И весть о том, что вы его нашли, поразила всех очень. В городе только о вас и говорят.

— Ладно, мама, я хочу с малышами поиграть. Сегодня Булат придет к вам обедать, и мы обо всём расскажем. Ой, мои бутузики! — Марица склонилась над детьми. — Не путаете больше?

Женщины рассмеялись.

— Да они оказались совсем разными, — заверила Алиса.

— Теперь-то разные, а в начале нюхать меня заставляли. Забыли? — Все весело рассмеялись. Марица протянула руки к одному ребенку, подняла его, поцеловала.

— Богданчик ты мой! Пузанчик маленький. — Ребенок замахал ручками, запутался в её волосах. — Ой, больно же! Хулиган паршивый. Ты меня без волос оставишь. А подросли-то как. Больше не взвешивали?

— Через неделю пойдем, как два месяца исполнится, — Заверила мать.

— Ой, ну, вот! И обмочил меня. — Она положила ребенка на место, взяла другого. — Ионелушка ты мой родненький. Раскрасавчик маленький! Племянничек мой дорогой! — стала целовать его. — Хулиган паршивый, ты чего на родную тетку писаешь?

Алиса с матерью хохотали до слёз.

Дети стали нервничать, ловить ртом свои кулачки, засучили ножками. Алиса глянула на часы.

— Пора кормить.

Мамаши засуетились, одели своих детей в ползунки, уселись рядышком, стали кормить детей грудью. Марица села в кресло напротив, смотрела на них с улыбкой.

— Эта сцена только для кино. В жизни так не бывает. Надо же, мать и дочь сидят рядом и кормят младенцев.

— Значит, бывает. А ты когда порадуешь Костю племянником? — Неожиданно задала вопрос Алиса.

— Не знаю, — смутилась Марица и покраснела.

— Знаешь, знаешь. Иначе бы не покраснела так. Давай, выкладывай!

— Да, ну, тебя, — ещё больше смутилась она.

— Ладно, уж. Дело житейское. Говори! Здесь все свои.

— Булатик не велел. Пока не ясно. Я обещала молчать.

— На сколько дней уже задержка? — Не унималась Алиса.

— Уже неделя. Только ничего не говори Булатику.

— Не волнуйся, не выдадим. А как он к этому отнесся?

— Лучше не спрашивай. Он такой был счастливый, Это надо было видеть.

— Ещё бы. Ему уже тридцать.

Алиса подняла ребенка вертикально, подождала пока тот выпустит заглотанный воздух, затем продолжала кормить.

— Видишь, не зря ты бегала на курсы молодых матерей. Я теперь все твои советы выполняю.

— И я тоже. — Мать подняла свое чадо. — Видишь, как уже головку держит? Мой сладенький. — Она поцеловала малыша, он с шумом выпустил воздух, срыгнув немного. Мать продолжала кормить.

Пришёл Костя. Увидев сестру, очень обрадовался.

— Сестрёнка моя, как там твой старый муж?

— Костенька, я ведь могу обидеться.

— Прости, дорогая! Как там у вас жизнь семейная? Ты у нас теперь знаменитость. Только о тебе и говорят в городе.

— А чего обо мне говорить? Это мы с Булатом его нашли. Как там наш найденыш? Хоть что-нибудь о нём знаешь?

— Живой твой найдёныш и помирать не собирается. Мы только с ним и нянчимся. Промыли ему все внутренности, через зонд вводят ему соответствующее питание. Вливаем в него соки, бульоны. Все подогреваем, даже лекарства для уколов. Хотим сделать ему ванну с постепенным поднятием температуры воды. Ещё я предложил прогревать ему кровь.

— Как это?

— Кровь из вены пропускается через дополнительную систему, где её можно нагреть до сорока градусов и снова ввести в вену.

— Хоть какие-нибудь сдвиги есть?

— Пока нулевые. Но мы не сдаемся.

Пришёл на обед Олесь Семёнович.

— Папа! — Марица повисла у него на шее, расцеловала в обе щёки.

— А, стрекоза прискакала. — Он подхватил её за талию, закружил вокруг себя. — Ой, как же ты похудела! Прямо совсем веса нет в тебе. Это, наверно, муж тебя на голодном пайке держит. Надо ему выговор сделать. Если не будет тебя кормить, то заберём обратно.

— Вот когда вы его увидите, то и мне выговор вкатите, — рассмеялась она. — А вот и он, полюбуйтесь.

В раскрытых дверях с цветами стоял сияющий Булат.

— Отчего так шума много? — Он протянул цветы Екатерине Дмитриевне, — Это вам за заботу о нас. Ваше жаркое и плов нам были очень кстати. Спасибо большое! — Потом пожал руки Олесю Семёновичу и Косте.

— Булат, не болеешь? Прямо глаза впали, — забеспокоился Артёменко.

— Это поиск так нас измотал. Я спал всего пять часов в сутки, Марица и того меньше. Она ещё приготовлением пищи занималась.

— А вот это вы зря так поступили. Почему нам ничего не сказали? Мы бы вам готовили, — упрекнула их бабушка. — Не чужие ведь вам.

— Бабушка, нам даже в голову не пришло такое. Мы питались неплохо, но в основном всухомятку.

— Вот и допитались, что с лица спали. Худющие, как черти. Пошли обедать. Я стол на кухне накрыла, чтобы меньше возиться.

— Да у вас кухня, как ресторан. Хоть танцы там устраивай, — заметил Булат.

 

 
К разделу добавить отзыв
Реклама:
Все права защищены, при использовании материалов сайта активная ссылка обязательна.