В папку избранное >>>

Рекомендуем:

Литературная сеть - поэзия, стихи, критика


Анонсы
  • Глава 22. Жизнь продолжается >>>
  • Глава 17. Есть два пути >>>
  • Глава 2. Ночной звонок >>>
  • Глава 5. Банальная история >>>
  • Глава 3. Брат с сестрой >>>





Все главы и отзывы


Случайный выбор
  • Глава 10. "Луч в...  >>>
  • Глава 6. Бабушкины сказки или...  >>>
  • Глава 4. Крах надеждам  >>>

 
Анонсы:


Анонсы
  • Глава 20. Первые ласточки >>>
  • Глава 5. Встреча с инопланетянами >>>
  • Глава 6. Невесёлые думы >>>
  • Глава 3. Брат с сестрой >>>
  • Глава 1. Роковой поцелуй >>>






Глава 24. Отдых после аврала

После такого аврала приятной неожиданностью для всех был всеобщий десятидневный отпуск и премия всем сотрудникам научно-производственного объединения “Светлана” в размере трехмесячного оклада.

Олесь поинтересовался у директора:

— Откуда такие деньги?

Максим Сергеевич улыбнулся.

— Ты знаешь, сколько Ан-тонов у нас купили?

— Нет.

— Мы сейчас в десять раз богаче, чем были полтора месяца назад. Я собираюсь всем удвоить оклады. Да, я забыл тебе сказать. Из столицы на наш счет ежемесячно поступает солидная сумма. Не знаешь откуда?

— “Луч в потемках”?

— Вот именно. Хорошие там ребята. Не только талантливые, но и оборотистые. Я те деньги, которые дал им, собирался списать. Так они не только вернули всё, но уже в пять раз превысили ту сумму.

На следующее утро таёжный городок был похож на растревоженный муравейник. Все решили поехать в спортивный лагерь. Десятки автобусов целый день курсировали туда и обратно. Лагерь расстроился, расширился. Выросли двухэтажные корпуса однокомнатных номеров, увеличилось количество небольших домиков. Построена новая вместительная столовая, кухонный блок на сотню газовых плит, где желающие сами могли приготовить себе что-либо по своему усмотрению.

Директорский автобус на 23 пассажира остановился у небольшого двухэтажного коттеджа. Первым вышел Максим Сергеевич с Антониной Евгеньевной, за ним лаландинцы, супруги Готлиб, Олесь с женой и дочерью, его мать, Игорь с Женией, и последней с огромной сумкой… ну да, конечно, тётя Паша.

— Я в свой особняк, — подхватив сумку, направилась к своему домику хозяйка небольшого города. — Нет желающих ко мне? А то у меня одна комната пустует.

— Игорь, иди с Женией к тёте Паше, — посоветовал брату Олесь. — Там прекрасная софа и огромная подушка. А главное, река  рядом.

— А мы в свои апартаменты, — пошли в противоположную сторону Остап Соломонович с женой.

— Остальных прошу следовать за мной, — распорядился директор, открывая двери. Здесь восемь комнат, четыре на первом этаже, четыре — на втором. Вот эти две мы занимаем, — показал он на две двери первого этажа, — остальные выбирайте по своему вкусу.

— Можно нам на второй этаж? — нерешительно спросили лаландинцы.

— Пожалуйста, поднимайтесь.

— А мы займем оставшиеся две комнаты на первом. Не возражаете? — спросил Олесь.

— Олесь Семёнович, какой может быть разговор?

Пока женщины устраивались, Олесь пошел прогуляться. Сам того не сознавая, он пошел по тропке, по которой когда-то ходил с Анжеликой Лоретти. Тогда она была Таисией Ароновной. Поваленного дерева, где они сидели на берегу, не было. Олесь присел у воды на песок. Он вспомнил, как поцеловал ей руку, а она сказала:

— Он тоже любил целовать мне руки.

Эта фраза явилась толчком всего его последующего поиска, который увенчался грандиозным успехом.

“Где же ты, Анжелика Лоретти? Счастлива ли ты во второй своей жизни”? — думал Олесь. — Ведь она так и не осознала, что вторую жизнь ей подарила не успевшая остыть плоть покойной Таисии Ароновны. И её мужу ничего не сказали об этом.

Олесь тяжело вздохнул и пошел обратно в лагерь. В столовой женщины накрывали стол. На окне стоял кувшин молока.

— Танюша, дай мне молока с хлебом, и я пойду, лягу. Что-то устал я очень.

А в комнате Олесь обнаружил огромную подушку.

“Это тёти Пашины проделки”, — с теплотой на душе подумал Олесь, проваливаясь в глубокий сон в обнимку с подушкой.

Отдыхать, ясное дело, не работать. А веселиться народ таежного городка любил с истинно сибирским размахом.

Факельные шествия по вечерам, праздник Нептуна, танцы на четырех танцплощадках и песни. Но пели теперь самые обычные современные шлягеры и танцы больше были похожи на топтание на месте, будто они и танцевать не умеют. Ведь все они замечательные парни и девушки, а как они танцуют, что они танцуют — какая разница. У молодости такой короткий век. Не успеешь оглянуться, детишки заботы требуют, а там и внуки не за горами. Тогда не до танцев. Так что танцуй, молодость, пока танцуется!

Однажды вечером вся компания, кроме молодых лаландинских парней, собралась у реки на зеленой лужайке. Кто сидел на траве, кто лежал на расстеленных одеялах. Говорить не хотелось. Просто сидели и смотрели на реку, на закат. Олесь вспомнил, как Анжелика рисовала закат. Тогда он был точно таким, как сейчас.

Татьяна толкнула в бок Олеся и глазами показала в сторону. Олесь оглянулся. По узкой тропинке, идущей вдоль берега, шли двое. Хрупкая девушка с очень длинной косой цвета спелой пшеницы и парень со светлыми, почти белыми волосами. Они держались за руки и шли, ничего не замечая вокруг, будто их на свете было всего двое: он и она. Они прошли, как видение, как хороший сон. То шла сама Любовь с большой буквы.

— Кто это? — одними губами спросила Татьяна.

— Девушку зовут Ларисой. Это внучка тёти Паши. А юноша, кажется, Орес. Назревает следующая свадьба. Космическая свадьба.

Никто из компании молодую пару не видел, и Олесь с Татьяной решили никому не говорить. Пусть события развиваются своим чередом. Жизнь продолжается.

Ужинать всей компанией пошли в столовую. Что-то женщинам не захотелось возиться у плиты. В столовой было самообслуживание. Все взяли подносы, и каждый выбрал, что ему хотелось. Столы были длинные, на восемь-десять человек. И получилось так, что напротив Олеся сели его мать и жена Остапа Соломоновича. Олесь ел и смотрел на женщин.

“Странно, — подумал он, — жена Готлиба приехала сюда совсем старой, седой. А сейчас это довольно симпатичная женщина, лицо без морщин, в волосах ни единой сединки. Все понятно. Он ей всуропил своей гадости, как говорит тётя Паша. Вот бы маме тоже всуропить. — Он перевел взгляд на мать. — Поздно я спохватился. Он и о ней позаботился. Надо же! На лице ни морщинки! А волосы темно-каштановые без намека на седину”.

Олесь опустил глаза и неожиданно для самого себя расхохотался. Все взгляды устремились на него.

— Ты чего, сынок? — спросила мама.

Пришлось выкручиваться.

— Да я вспомнил, как мы вслепую в карты играли. Помнишь?

Мама кивнула и тоже рассмеялась.

— А ну, рассказывай! — приказала тётя Паша. — Мы тоже посмеемся.

— Как-то вывез нас всех папа на рыбалку и оставил на берегу реки, а сам уехал, так как надо было идти на работу. Однажды шёл дождь, и мы сидели в палатке. Заняться было не чем, и мама предложила играть в карты. Но карт у нас не было. Тогда она объяснила, как играть вслепую. Мы представили себе, что у нас есть карты. Я их раздавал.

— Восьмерка червей — козырь, — объявил я. Игорь обрадовался.

— А у меня шестерка козырная, я хожу к маме девяткой бубновой.

Мама побила валетом бубновым, я ей подбросил валета крестового, она отбила дамой крестовой. Мы сказали: отбой. Мама перечислила все отбитые карты, чтоб мы не повторяли их. И так до конца. Потом у меня осталась последняя карта восьмерка крестовая, и я хожу ею к Игорю. У него тоже одна карта. А он сидит и думает. Я ему говорю:

— Чего ты думаешь? У тебя же козырной валет.

А он отвечает:

— А ты чего в карты заглядываешь?

За столом все дружно рассмеялись.

Олесь продолжал.

— Больше мы вслепую в карты не играли. Если кто и предлагал, то этого было достаточно, чтоб зарядить всех хорошей порцией смеха.

Мама взгрустнула.

— Какие это были счастливые времена!

Возвращались все загоревшие, хорошо отдохнувшие. По работе соскучились. Последние дни часто возвращались к проблемам, которые не давали покоя во время этого короткого отпуска.

 

 
К разделу добавить отзыв
Реклама:
Все права защищены, при использовании материалов сайта активная ссылка обязательна.